Эпидемия травм. Раненым «достраивают» кости и носы

Мы часто пишем о бойцах, вернувшихся в строй после тяжёлых ранений.

Конечно, они герои.

Но без военных врачей, которые подчас совершают чудеса, это было бы невозможно.Если нет части кости, её «достраивают» — замещают имплантантом, а открытую рану закрывают лоскутом из искусственной кожи на сосудистой ножке, сшивая мелкие сосуды под микроскопом.

Как ещё возвращают к полноценной жизни раненых бойцов в госпитале имени Бурденко?Пациенты не понимают«Наши пациенты чаще всего до конца не понимают, на каком волоске они висели и с чем нам, врачам, пришлось столкнуться.

Ведь при тяжёлых сочетанных ранениях пациенты находятся в критическом состоянии, требующем протезирования жизненно важных функций, к нам они приезжают в медикаментозной седации и на аппарате искусственной вентиляции лёгких (с искусственно отключенным сознанием — прим. ред.).

Так нужно, чтобы они прошли тяжёлый период безболезненно.

Когда приходят в обычное отделение, практически весь объём помощи уже позади.

Остаётся подготовить документы и определить, где пациент будет проходить реабилитацию — поедет домой к родным или в санаторий», — рассказывает Николай Коваленко, старший ординатор хирургического отделения центра (онкохирургический) Главного военного клинического госпиталя имени Бурденко.Сейчас у него в отделении лежит боец с ранением печени, дефектами мягких тканей передней брюшной стенки и оторванным носом.

Он один из немногих, кто хорошо помнит обстоятельства своего ранения.

Шёл штурм, думали, что ещё 100-200 метров пробегут и всё будет хорошо.

Но прилетели дроны-камикадзе...

Сутки он прятался за деревом, обложив себя какими-то камнями, присыпав землёй, пока обстановка не позволила сослуживцам его вытащить.Вчера Коваленко парня прооперировал.

Что касается носа, то пока что проводят хирургическую обработку и перевязку ран, поскольку перво-наперво нужно закончить с животом.

Нос — это следующий этап, однако врачи уже пообещали парню, что он у него будет лучше, чем раньше.Или такой случай.

Боец «поймал» осколок.

И вроде входное отверстие небольшое, но начал задыхаться.

Товарищи вытащили его быстро, и далее вся цепочка эвакуации сработала безукоризненно — он оперативно оказался в Москве.

Выяснилось, что осколок внутри раздробился и поражены лёгкое, желудок, печень, почка, селезёнка...

Ему сделали 8 операций — парень живёт, набирается сил.«Спасти «на передке» — это, конечно, не просто.

Но выходить пациента, социализировать его, вернуть к нормальной жизни всё же в разы сложнее», — говорит доктор

Коваленко.Он из династии военных врачей:

бабушка, дедушка, папа, мама.

Шутит, что решение о его будущей профессии родные приняли уже в момент рождения.

Правда, когда был курсантом Военно-медицинской академии имени Кирова, как и многие, хотел стать нейро- или кардиохирургом.

Тогда казалось, что сердце, головной мозг — это высшие материи.Николай Коваленко сжимает кисть в кулак и говорит:

«На самом деле, если мы берём сердце, вот оно, с кулачок.

И зона ответственности такая же.

А живот — это желудок, пищевод, печень, тонкая кишка, толстая кишка, поджелудочная железа, почки, предстательная железа, мочевой пузырь.

Все они работают как единый механизм — если что-то одно выпадает, остальное летит вместе с ним.

И всё это ложится на плечи абдоминального хирурга».Есть и другие особенности — и разрезы больше, и целый каскад проблем может возникнуть, что ограничивает возможности дальнейшего лечения.«Если мы зашли в брюшную полость один раз, второй и третий зайти может быть очень сложно, — объясняет он. — Кишка, большой сальник, другие анатомические структуры внутри живота — они умные.

И в ответ на воспаления стараются отгородиться, закрываются.

Возникает спаечная болезнь, когда кишка прилипает к кишке и к брюшине изнутри — и туда просто не проникнуть».Поэтому для каждого пациента врачи решают индивидуально, как подобраться к очагу, требующему лечения.

Строят трёхмерные реконструкции, ищут зону, где это можно сделать.

Да, такие современные методы используют военные врачи.Солдата — как генералаО том, что война сейчас другая, все повторяют неустанно.

Военврачи — тоже.

Она кардинально отличается не только от Афганистана, чеченских войн и Сирии, но даже от СВО 2022 года.«Во-первых, такой протяжённой линии соприкосновения не было ни в одном из локальных вооружённых конфликтов, — говорит Рамис Асланов, начальник отделения хирургии позвоночника центра травматологии и ортопедии. — Во-вторых, характер

повреждений другой».Поначалу, разъясняет он, это была дуэль артиллерии, когда две одинаковые по сути школы с одинаковым фактически оружием столкнулись друг с другом на равнинном пространстве.

Большой диаметр снаряда (120-155 миллиметров), попадая в цель, может одновременно вывести из строя большое количество личного состава — до 25 человек.

При этом бойцы получают не только мелкие осколочные ранения, но и обширные костно-мышечные дефекты.

Причём не единицы, а большинство.

Затем появились беспилотники — высокоточные средства поражения, снаряды для которых делаются на коленке из чего угодно и начиняются чем угодно — болтами, пластиком, суббоеприпасами из американских кассетников.«Это был вызов военной медицине, связанный и с количеством раненых, и с характером травм.

Если в предыдущих конфликтах в основном были пулевые ранения и мелкие осколочные от гранат, то теперь — в основном осколочные, и осколки при этом крупные.

Плюс необходимость одновременного оказания помощи большому количеству пациентов с тяжёлыми ранениями.

Пирогов ещё говорил, что война — это травматическая эпидемия.

Вот и госпиталь наш сейчас стал травматологическим, поскольку во всех отделениях лежат бойцы с сочетанными травмами», — добавляет Асланов.Парень-десантник вытаскивал из техники раненого сослуживца, при этом сам получил ранение в шею.

В состоянии аффекта он товарища вытащил и дотащил в укрытие, а потом почувствовал слабость в ноге, и заболело колено.

Оказалось, что он повредил себе связки, мениск и получил грыжу поясничного отдела позвоночника.

Поступил сюда с дикой болью в висящей ноге.

Говорил:

«Делайте что угодно — хоть отрежьте!»Но не отрезали.

Первым этапом прооперировали грыжу — он восстановился, реабилитировался.

Потом выполнили операцию на коленном суставе по восстановлению передней крестообразной связки и мениска.

И только на третьем этапе удалили осколок в шее.Ранения позвоночника сейчас не сильно распространены — в структуре боевой огнестрельной раны они составляют от 1,5 до 3%.

И чаще всего приходятся на шейный и поясничный отделы, поскольку у большинства бойцов они в отличие от грудного, закрытого борнежилетом, меньше защищены.

Мелкие осколки в позвоночнике удаляют, не прибегая к большим разрезам — делают это через проколы при помощи эндоскопических методик.

Через маленький прокол, выполненный кончиком скальпеля, под рентгеном устанавливают эндоскоп, которым и доходят до осколка.

Он виден на экране большого монитора в картинке хорошего качества.

Рана при этом постоянно промывается водой — в водной среде, чтобы менее травматично, хирург аккуратно достает осколок.

А на коже после операции остаётся крошечный шов.Большая часть ранений приходится на конечности — до 65%.

Если у бойца обширный дефект голени или бедра (нет кости на определённом промежутке, мышцы и кожи), то раньше однозначно её бы ампутировали.

Сейчас же врачи борются за его ногу.«Печатается индивидуальный 3Д-имплантант.

Перед этим берём участок на сосуде (либо свободном, либо перемещённом) — закрываем этот дефект, закрываем рану и туда же устанавливаем имплантант.

Таким образом сохраняем конечность, и он ходит на ней.

Это не всем 100% пациентов удаётся сделать, но делаем», — объясняет доктор

Асланов.Есть, конечно, ограничения, потому что имплантант всё же — искусственно внедрённый в организм материал и возможны усталостные переломы металла, пластические деформации.

Требуется длительный период восстановления, но уже есть пациенты, вернувшиеся в строй.Возвращаются и с экзопротезами, которыми в госпитале Бурденко стали заниматься первыми из медучреждений.

К примеру, два молодых сапёра, 22 и 23 года, причём у одного ампутированы обе ноги.

За одну врачи боролись, пытались восстановить, но, к сожалению, не получилось.

В итоге у него два экзопротеза — тем не менее, после реабилитации он решил вернуться на службу и продолжает заниматься своим сапёрным делом.Вместе с гражданскими врачамиВ Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко поступают самые тяжёлые раненые, с обширными дефектами.

Лечат их долго — по несколько месяцев и более.«Сначала выполняем необходимые операции или манипуляции с целью стабилизации состояния пациента и подготовки к дальнейшему лечению.

А дальнейшее лечение проходит либо у нас, либо в системе гражданского здравоохранения.

Там выделили площади, руки и помогают нам существенно», — говорит начальник госпиталя, генерал-майор

медицинской службы Денис Давыдов.Именно потому, что спецоперация имеет линию соприкосновения в 2 тысячи километров, а поражающая сила применяемого оружия возросла многократно, произошло объединение усилий военных госпиталей и гражданских медицинских центров и больниц.«Как только увеличивается поражающая сила оружия, так сразу мы вынуждены перестраивать и систему оказания помощи, — продолжает Давыдов. — Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы понять, как надо действовать сейчас, в этих условиях.

Достаточно быстро удалось найти новые технологии, методы и способы лечения.

Это получилось, потому что у нас было много наработок, но не было возможности «откатать» их не в эксперименте, а на клинической практике».К примеру, аппараты фиксации, вакуумные аппараты, специальные раневые покрытия, которые позволяют растворить в повязке и дезинфицирующие вещества, и активаторы роста, и антибиотики.

Были наработки и с применением стволовых клеток — в этом направлении пригодился также и опыт гражданских врачей.«Если говорить о работе с федеральными институтами и центрами, то они дали нам готовый к внедрению метод применения стволовых клеток.

И искусственную кожу применяем, и аллогенные трансплантаты, и ткани животных — для заполнения ранений с дефектами.

Используем также донорские нервы».Кроме того, от МФБА военные медики получили сухие растворы, которые разводятся для восполнения кровопотери и восстановления жидкостного баланса и используются прямо на линии соприкосновения.

А ещё усовершенствованные одеяла, которые и согревают раненых во время эвакуации, не допуская переохлаждения, и защищают их от осколков.Самые современные методы, оборудование — всё для раненых.

«Мы же лечим каждого генерала, как солдата, и каждого солдата, как генерала», — говорят доктора.

Сообщает aif.ru

 

Новость из рубрики: Главные новости

 

Поделиться новостью:

 

Топ новости часа

• "Продолжаю верить в справедливость и закон". Владислав Бакальчук раскрыл детали судебных разбирательств с бывшей женой Татьяной Ким...
• В Курской области выявили 28 случаев фиктивной регистрации иностранных граждан...
• Принц Гарри и Меган Маркл не могут найти дом после переезда в США...
• Депутат Нилов: у пенсионеров-должников могут удержать до 70% пенсии...
• "Помните про Гитлера". Ксения Собчак заявила, что не любит домашних животных...
• «Это вам не Нива»: Рендерные снимки 5-дверной Suzuki Jimny привели автомобилистов в восторг...